Статьи и практика /
495
580
60
41

Незаконное привлечение к уголовной ответственности

За российскими гражданами признано право на возмещение вреда, нанесенного вследствие незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного задержания или осуждения, неправомерных действий органов дознания, следствия, суда и прокуратуры.

Данное право, закреплённое в статье 1070 ГК РФ – большая заслуга современного законодательства, важная мера, защищающая и охраняющая личные неимущественные права и нематериальные блага человека от незаконных посягательств и нарушений со стороны правоохранительных органов.

Среди действий, упомянутых в статье 1070 ГК РФ, отдельное место занимает незаконное привлечение к уголовной ответственности, ведь именно оно становится основанием и условием для неправомерного применения к человеку мер пресечения или незаконного осуждения.

Законодательная защита прав граждан, которым был нанесен ущерб вследствие неправомерного задержания или привлечения к уголовной ответственности, на возмещение причиненного морального и имущественного вреда, подняло российское законодательство на новый уровень, не уступающий европейским и мировым стандартам и конституционным положениям о том, что права и свободы человека считаются высшей ценностью и их признание, защита и соблюдение – важная обязанность государства. К сожалению, правовая регламентация этого института должна быть дополнительно усовершенствована, ведь практическое применение его зачастую сопряжено с множеством трудноразрешимых проблем.

Например, законом предусмотрено возмещение реабилитированному гражданину нанесенного вреда, а также пенсий, зарплаты, пособий и иных средств, которых он был лишен из-за привлечения к уголовной ответственности, а также других понесенных лицом расходов (ст. 135 УПК РФ). В комментариях к этой статье можно прочесть, что гражданин имеет право подсчитать, документально обосновать и потребовать денежной компенсации от государства любых убытков, возникновение которых имеет причинно-следственную связь с незаконным уголовным преследованием. К таким убыткам также может относиться упущенная выгода (в т.ч. и в сфере предпринимательской деятельности).

 Так как в соответствии с пунктом 1 статьи 56 ГПК РФ каждая из сторон обязана доказать обстоятельства, на которые она ссылается для обоснования своих возражений и требований, требования гражданина о компенсации ущерба, нанесенного вследствие незаконного привлечения к уголовной ответственности, должны быть основаны на обстоятельствах и конкретных фактах, подтверждающих: 1) факт причинения вреда; 2) размер причиненного вреда; 3) непосредственную связь между незаконным привлечением у уголовной ответственности и вредными последствиями.

Благополучно справиться с такой задачей самостоятельно очень сложно, и особенная сложность доказывания возникает тогда, когда гражданин, незаконно привлеченный к уголовной ответственности, вел предпринимательскую деятельность, специфика которой затрудняет точное определение и документальное подтверждение причиненного вреда. Как правило, размер доходов, получаемых предпринимателем не одинаков и в большей степени зависит от степени личного его участия в указанной деятельности – от возлагаемых на него функций, таких как личный контроль за работой подчиненных, оперативное и эффективное решение юридических, организаторских и других вопросов, ведения переговоров с контрагентами и т.п.

Невозможность личного участия в перечисленных действиях, в связи с участием в судебных разбирательствах, которые могут продолжаться длительное время, зачастую ведет к разрушению деловых связей, нарушению сроков исполнения, неполучению планируемой прибыли и даже к банкротству. При этом очень трудно, как мы уже отмечали, не только подсчитать, определить и документально доказать размер всех убытков, понесенных человеком (т.е. средств, которых он лишился из-за незаконного уголовного преследования), но и доказать, что все эти убытки возникли напрямую из-за незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Также очень затруднительно доказать наличие прочих расходов, понесенных лицом из-за незаконного уголовного преследования. Такими расходами могут быть, например, покупка лекарств и оказание медицинско помощи при возникновении или обострении у человека заболеваний, вызванных психическим напряжением и стрессом, разрушительно влияющим, в первую очередь, на центральную нервную систему. Реакция человека на сильные переживания может выражаться также в пристрастии к алкоголю, что приводит также к ухудшению здоровья, усиливает депрессивные состояния и т.д.

Такие негативные последствия нередко возникают вследствие незаконного уголовного преследования, но доказать прямую причинно-следственную связь между этими фактами довольно словно, а в некоторых случаях – вообще невозможно. Это становится еще одним препятствием, делающим невозможным возмещение причиненного вреда в полном объеме, как то требуется законом (статья 135 УПК РФ, статья 1070 ГКРФ).

Еще большие затруднения возникают при компенсации морального вреда, причиненного гражданину (статья 1100 ГК РФ). Высшие судебные инстанции не раз подчеркивали важность данной компенсации и были сформулированы руководящие пояснения по самым сложным и важным моментам, возникающим при разрешении и рассмотрении дел данной категории. Так, Судебной коллегией Верховного Суда РФ было обращено внимание на то, что размер компенсации морального вреда, выплачиваемый из казны Российской Федерации, зависит от степени физических и нравственных страданий, перенесенных гражданином в результате незаконного уголовного преследования.

Однозначно ясно, что привлечение гражданина незаконного к уголовной ответственности неизбежно вызовет тяжелые переживания и душевные страдания. Но определение характера этих страданий, их тяжести и глубины с точки зрения разумности, с учетом обстоятельств, при которых был нанесен моральный ущерб, является задачей весьма сложной, так как речь идет о денежной оценки духовных, нематериальных категорий, являющихся внутренними переживаниями личности.

В юридической литературе можно обнаружить разные критерии и методы определения тяжести и глубины физических и нравственных страданий личности и их оценки в денежном эквиваленте, однако не со всеми этими выводами можно согласиться безоговорочно. Например, сомнительным кажется предложение принимать во внимание не только психологические особенности потерпевшего, но и его имущественное положение, так как, отмечает В. Усков, «состоятельному человеку придется выплатить гораздо большую сумму для морального удовлетворения и компенсации ущерба, между тем как малообеспеченный человек удовлетвориться и меньшей суммой». Если следовать логике, положениям закона и нравственности, становится ясно, что такой подход противоречит принципу равенства всех участников гражданских правоотношений.

Однако даже полностью удовлетворенный иск потерпевшего о компенсации нравственных и физических страданий не всегда может загладить тяжелые негативные последствия беззакония, допущенного в отношении гражданина. К сожалению, на практике гораздо чаще исковые заявления удовлетворяются только частично и зачастую суммы компенсаций неоправданно занижаются.

В юридической литературе справедливо подчеркнуто, что компенсированный моральный вред не восстанавливает доброе имя человека. Нелишне вспомнить исторические практики, когда дореволюционные цивилисты отмечали невозможность финансово компенсировать унижения или оскорбления, нанесенного гражданину, его чести и достоинству.

И в наши дни для многих людей чувство оскорбленного достоинства превалирует над денежной компенсацией (особенно, если учесть тот факт, что взыскать ее справедливо и соразмерно степени перенесенных страданий, практически невозможно), гораздо более важным для них оказывается признание органами дознания, следствия и прокуратуры незаконности поступков, совершенных должностными лицами, а также принесение потерпевшему извинений публично.

Обязанность эта закреплена в статье 136 УПК РФ, где указано, что прокурор от имени государства должен принести официальное извинение реабилитированному гражданину за причиненный вред. Однако, обязанность эта не всегда исполняется должным образом на практике, и извинение чаще всего приносится не в публичном, а частном порядке. А ведь публичное извинение перед реабилитированным человеком важно не только в теории, но и на практике.

Факт, что извинение перед потерпевшим, как один из способов защиты его нарушенных прав, не предусмотрен гражданским законодательством, можно признать существенным пробелом в институте компенсации морального вреда. Верховный Суд РФ дает на этот счет руководящие разъяснения от 24.02.2005 г., где подчеркивается, что хоть суд и не имеет права обязать ответчиков по этой категории дел приносить истцам извинения в какой либо определенной форме, судом может быть утверждено мировое соглашение, по которому стороны по обоюдному согласию утверждают форму принесения ответчиком извинений.

Теоретически, данное разъяснение имеет очень важное значение, однако на практике органы дознания, следствия, суда и прокуратуры очень редко признают действия своих должностных лиц незаконными, а также факты причинения имущественного и морального вреда гражданам, поэтому достижение с ними подобного мирового соглашения по таким вопросам очень маловероятно. Вследствие этого, обязанность принесения публичных извинений лицу, незаконно подвергшемуся уголовному преследованию, необходимо закрепить также в гражданском законодательстве, как еще один способ защиты личных прав и нематериальных благ граждан. Статья 21 Конституции РФ гласит, что «достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления». Не использование в полной мере правовой возможности по обвязыванию ответчиков в принесении публичных извинений лицу, являющемуся жертвой незаконного привлечения к уголовной ответственности, создает условия для умаления достоинства личности, что противоречит вышеприведенному конституционному положению.

У обсуждаемой проблемы имеется и еще один аспект. Зачастую незаконное уголовное преследование человека вызывает моральные страдания не только у потерпевшего, но и у близких людей, членов семьи, родственников, которые испытывают множество негативных эмоций – обиду, страх, возмущение, негодования и горечи. Встает вопрос – имеют ли все эти лица право потребовать компенсацию морального вреда? Вопрос этот имеет большое практическое и научное значение.

Чтобы проиллюстрировать подобную ситуацию, рассмотрим следующее дело: гражданин Н. обратился в суд с иском к прокуратуре Иркутской области по поводу возмещения морального и материального ущерба. Он ссылался на то, что незаконно задерживался и три месяца содержался в местах лишения свободы, вследствие чего ухудшилось его здоровье, был нанесен моральный вред, и пострадала репутация. В скором времени Н. умер, и после этого в дело вступила его жена С. Требовавшая признать нарушение ее прав на уважение семейной жизни. Она требовала взыскать компенсацию за причиненный моральный вред с Генеральной прокуратуры и Министерства юстиции. Данный иск был удовлетворен судом частично, из казны РФ была выплачена компенсация морального вреда в размере 15 тыс. рублей.

Судом второй инстанции судебное решение о компенсации морального вреда было отменено и вынесено новое решение об отказе в подобной компенсации. Данное решение было мотивировано тем, что моральный вред был нанесен мужу истицы, а не ей самой, а так как он умер, моральный ущерб не может быть компенсирован. Также было отмечено, что возмещение вреда за нарушенное право на уважение семейной жизни законом не предусматривается. Затем это определение было опротестовано Зам. Председателя Верховного Суда РФ. Президиумом Иркутского областного суда протест был удовлетворен, с указанием, что выводы кассационной инстанции основаны на неверном толковании закона. Судом первой инстанции было правильно признано, что вследствие незаконного ареста и заключения под стражу мужа гражданки С. ей был причинен моральный вред, который должен быть компенсирован в соответствии со статьей 151 ГК РФ. Материалы дела подтвердили нарушение права С. на уважение семейной и частной жизни, закрепленного в статье 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Так, определение кассационной инстанции об отказе в иске о компенсации морального ущерба было отменено, а судебное решение суда первой инстанции осталось в силе как обоснованное и законное.

 Подобный судебный случай нуждается в подробном анализе. С одной стороны кажется бесспорным, что незаконное уголовное преследование одного члена семьи не может не сказаться на всех сферах семейной жизни, нанесет ущерб духовному, внутреннему миру супруга, родителей и детей, которые неотвратимо испытают негативные последствия такого преследования. Чувства беспокойства, морального дискомфорта, тревоги, переживания и страдания негативно сказываются на здоровье граждан.

С другой стороны, эти страдания и переживания не попадают под официальное определение морального ущерба, описанное в статье 151 ГК РФ, ведь уголовное преследование члена семьи не нарушает формально ни одно из личных неимущественных прав или нематериальных благ, закрепленных в статье 150 ГК РФ. Однако за гражданами России признаются и иные личные неимущественные права и нематериальные блага, например, право на уважение семейной и личной жизни, закрепленное статьей 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Подтверждает эту позицию также норма российского законодательства – Декларация прав и свобод человека и гражданина (22.11.1991 г.), которая гласит, что любой человек может защищать свои свободы, права и законные интересы любыми способами, не нарушающими закон (статья 30). В рассматриваемом нами случае единственный адекватный способ защиты прав членов семьи лица, незаконно подвергшегося уголовному преследованию, это компенсация возникшего у них в связи с этим морального вреда и нравственных страданий.

Декларация прав и свобод человека и гражданина содержит еще одно немаловажное положение, по которому права жертв злоупотребления властью охраняются законом и государство должно обеспечить им доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 33). Так как члены семьи человека, незаконно осужденного, также становятся (хоть и косвенно) жертвами злоупотребления властью, моральный ущерб, нанесенный им, также должен быть компенсирован.

На основании вышесказанного можно сделать вывод о том, что права на компенсацию морального вреда, причиненного детям, супругу и родителям гражданина, подвергшегося незаконному уголовному преследованию, необходимо признать легально. Это стало бы важным шагом в гуманизации российского законодательства, усовершенствовало бы его разделы, обеспечивающие охрану и защиту  прав граждан в одной из самых важных сфер – личной жизни, определяющей моральное благополучие личности, и, как следствие, нравственный климат общества.

Если вы подверглись незаконному преследованию со стороны правоохранительных органов и нуждаетесь в помощи, обратитесь к нашим специалистам - адвокаты с обширной практикой и опытом ведения уголовных дел непременно помогут найти выход из любой ситуации.


26.06.2013